-Алена!
-Ну вот, опя-ать... - высокая фотомодельная первокурсница с неохотой оторвалась от раздглядывания глянцевого журнальчика троем. Черезь весь коридор почти бегом, смешной припрыжкой, шагала Наумова. Алена чуть заметно поморщилась: рядом с ней, одетой в модную юбочку и воздушную маечку, Наумова в своих балахонистых бесформенных штанах (если бы не ботинки, они, наверно, волочились бы за ней по земле) и толстовке почти по колено смотрится просто нелепо. Подружки сочувственно повздыхали и поцокали языками, развернув позицию для того, чтобы не пропустить ничего.
-Алена! Я написала контрольную. Тебе дать переписать?
Наумова пытается отдышаться и смотрит на Алену, задрав голову, потому что ниже ее сантиметров на двадцать. Алена закатывает глаза (ну сколько мооожно):
-Да, оставь. Почерк у тебя только... Я не пойму ничего.

Однажды парень решил признаться девушке в любви. Он очень любил её, и не знал, как сказать это ей. И, как-то раз, он пригласил её на прогулку к озеру. Когда они встретились, он сказал ей:

«Твои волосы – это яркий медный огонь;
Твои глаза – это голубое небо;
Твои губы – это спелые красные вишни;
Твоя кожа – это нежный шелк и мягкий бархат;
Твои руки – это крылья ангела;
Твои ноги – это стройные березки;
Твоя грусть – это дождь;
Твоя радость – это солнце

Вон вдоль тропинки, по которой возвращаюсь по утрам с работы, растет... Да чего только там не растет! Достаточно чуть-чуть сбавить темп шага, на минутку остановиться и приглядеться. Бо-оже! Каких только чудес не увидят глаза! Оказывается, двух похожих травинок не найдете, даже если они из одного семейства. А вообще-то разнообразие трав кажется бесконечным: подорожник, одуванчик, осока, полынь, чистотел... и кто знает, что еще! Я не ботаник, разнообразие трав (а тем более – их названий!) мне неведомо. Я просто "любитель жизни", если можно так выразиться. Потому мне трудно без восторга смотреть на это грандиозное разнообразие зеленого великолепия, которому в русском языке есть простое название – трава. Нужно лишь остановиться, и вглядеться. И ведь так – во многом, включая людей, их лица, и заканчивая звездным небом. Смотри, удивляйся, размышляй.

Андрей Малахов "раскрутил" на ОРТ очередную тему: о вегетарианстве. И показал пятисекундный видеоэпизод с бойни: еще живая подвешенная за ноги корова, которой скоро придет конец, затем – хрюшка, которую уже, кажется, чем-то стуканули, и она в агонии... Это так, для сведения показали, для остроты дискуссии (детей, правда, просили на эти пять секунд удалить).

Спорящие так ни к чему и не пришли. Вегетарианцы – за "здоровый", "безмясный" образ жизни, мясоеды – за естественную, всем привычную мясоедную жизнь.

Священник сказал, что Бог – не против мясоедства, что животные, мол, призваны Богом служить человеку, в т.ч. своим телом (то бишь мясом).

Я смотрю на моего старшего пса. Ему далеко за десяток лет: собачья старость. Вижу, как часто он замирает, становится неподвижным, лишь глаза слегка, лениво вращаются, когда им есть за чем следить. Наверное, и мысли его, собачьи, также замирают, ведь когда не хочется двигаться, мыслить тоже лень.

Скорее всего, это старческий ступор, а может – болит что-то у него (суставы, к примеру), да ведь сказать-то ничего не может!

Мне смертельно жаль этого некогда неуёмного, живого, как ручей, "меньшего брата". Он пришел к нам самолично, будучи еще щенком - просто увязался за мной. Да так и остался членом семьи. Не столько сторожевой, сколько декоративный пёс: свирепый вид, независимый и страшный рык (иногда)... и совершенно очаровательная "улыбка" при встречах с нами.

Счастье - это так просто…

Сломать барьеры зла, нашего величия, наших принципов, сомнений, заветов, правил…
Неужели ты просто не можешь, наполниться со мной истинным счастьем?
Слушай меня, я говорю тебе искренне.
Я хочу, чтоб мы были счастливы. Мы оба. Мы все.

Счастье - это так просто…

Напрасно взялся я за это дело, ох, напрасно! Ведь с самого начала ясно было, что такой высокий гонорар предлагается неспроста. Что есть тут подводные камни и течения, с которыми не справился мой предшественник. И тебе пришлось все связи свои использовать, да еще и увеличить задаток втрое для того, чтобы найти такого простака, как я.
Нет, что это я лгу самому себе? Все я чувствовал с самого начала. Одна только фотография умершей девочки и глаза ее, полные мольбы и надежды, решили все. В тот момент, когда я увидел фотографию, мне показалось, что я смотрю в глаза ангела…

Я есть… И даже, если кажется, что меня нет с тобой, Я всегда могу появиться из ниоткуда… Ты даже не сразу поймешь, что это Я. Тебя занимают сотни мыслей, но ты выбираешь одну, тешишь себя ей и не хочешь замечать меня…Но я уже тут, рядом… Я просто жду момента, чтобы сказать: «Привет!» Скоро этот день наступит, а ты поймешь, что все чувства – пустота, вызывающая страх, ощущение никому ненужности, так часто беспокоящее тебя, обиды на весь мир, грусть и тоска, от которых только слезы и боль – это всего лишь маленькие частички меня…
И вот Я прихожу, захватываю всего тебя и…

Я шел по тропинке. Навстречу собачонка – мелкая, не больше дамской сумочки, но шустрая и с гордо задранной головой.

Мне стало любопытно: как мы разойдемся? И чтобы уверить собачку в отсутствии агрессии с моей стороны, я произнес несколько ласковых слов. Нет, не поверила – обошла стороной, опасливо, но всё так же гордо разглядывая меня.

И подумалось: э-эх ты, человек! Огромный в двадцать раз больше этого крохотного существ, а вот не хватило души самому уступить дорогу. Отошел бы в сторону – прошу, мол, ваш-сиятельство! Пожал-те, проходьте! И веселее было бы, и благороднее.

Случайно подглядел такую вещь: оказывается, большие плоские крыши – идеальное место для выращивания птенцов, скажем, баклана. Бакланята (или "баклажата"? или все-таки "баклажаны"?) чувствуют себя на крыше превосходно: людей там нет, никто не гоняет, корм родители, наверняка, приносят, простору для "упражнений" - хоть отбавляй! Можно всласть помахать крыльями, можно поскакать и попытаться взлететь. Всё - безопасно и продуктивно! Опять же: не затеряешься в траве, не выскочишь случайно на дорогу, где могут мигом отдавить лапу, крыло, а то и лишить жизни. Топай себе по крыше день-другой, неделю, месяц, пока не поменяешь серое "щенячье" оперение на взрослое, мраморное. А к тому времени, глядишь - и уж встал на крыло! И можно уже потихоньку осваивать береговую полосу и близлежащие помойки, да приглядывать себе будущую половинку. И периодически возвращаться на родную крышу, которая стала для тебя трамплином в жизнь. И еще послужит таким же трамплином твоим детям.