Я провалилась в бездну. Меня уносит в нереальный, подсознательный мир…

Моему изумленному взору предстают яркие, фантастические картины… Вдруг они сменяются черно-белыми, леденящими душу. Меня бросает в холодный пот и из моей груди вырывается сдавленный крик ужаса и безысходности… Становится легче… Больше никаких картин, я в глубоком забытьи…

Режущий звук врывается в мое липкое сознание. Он ранит, грубо скребет мой протестующий и встревоженный разум. У меня нет выбора, остается лишь одно – я разлепляю воспаленные глаза и… выключаю этот ненавистный будильник.

Доброе утро!

Я грязный, мерзкий, противный, жалкий, низкий. Я – человек.
Голубое небо прекрасным шатром накрыло мир. Раздолье, гуляет ветер. Он гладит травинки, он целует за миг чудесный цветок. Цветочек среди своих собратьев танцует ветру в ответ. Пыльцу собирают пчелки и шмели. Наверху движутся неторопливо, ленясь и сонно улыбаясь, облака. Два крошечных ручейка выбиваются из земли и весело журчат, стекая в крошечное озерцо. Между этими двумя ручейками стоит серьезное дерево, но даже оно радостно помахивает своими листочками. В его кроне щебечут птички. Они это так задорно делают, что вокруг будто льется и порхает музыкальная фея. В крошечном озерце резвится стайка крошечных лягушат. Они молчат, такая хорошая погода. Недалеко от озерца начинается кукурузное поле. Оно такое зеленое, что подчеркивает голубизну неба. А после поля начинается лесополоса, в которой растет ольха.

Мне хочется назвать тебя своим
За дружбу ту, которой я дышала,
За то, что никогда тебя таким
Хорошим, светлым словом я не называла.
Мне хочется назвать тебя своим
За то, что бесконечны дни разлуки,
За то, что вот сейчас, теперь
Я не могу пожать родные руки.
Мне хочется назвать тебя своим
За то, что редко я тебя встречаю,
За то, что нет, нет больше сил молчать
О том, о чем я так давно мечтала.

Прожита треть жизни… а уже столько много поводов сказать: «ДА, в этом виновата только я!»

Сколько себя помню, всегда винила в чём бы то ни было только себя…. Конечно, были какие-то мелочи, но и те в шутку.
Вина… вина моя есть в каждом прожитом мною году…

Боже… как же не легко осознавать, но гораздо легче самой, чем когда кто-то пытается высказаться по этому поводу…

Анализ… самоанализ нужен во всём, именно для принятия наиболее или самого правильного решения. Анализирую свою жизнь, я понимаю, что вина есть…. Не то что бы у меня перед кем-то, а вообще… вина… и она есть…

Как тяжело себя простить, как тяжело себя понять. Мне порою страшно думать, что внутри меня творится. И этот самый близкий ко мне человек, такой многогранный и бесконечно странный. Как предугадать свои мысли наперед, как не начать размышлять, словно человечий сброд? КАК? Пусть я среди пустыни, среди полей бескрайних, ровных, но знаю, что внутри меня словно все из пластилина. А ведь должно быть из стали. Все с каждой секундой меняется, остаются туннели, длинные и разветвляющиеся, ведущие в самих себя, замкнутый круг. Пока я знаю, что внутри меня цирк твориться, я не смею говорить, что делать другим. Я буду молчать, я буду закаляться. Я не хочу, не могу думать, что я лучше кого-то. Мне кажется таким неразумным стремление к чужим душам.

Параллельный мир.
Я раскаиваюсь, я постоянно раскаиваюсь. Подпись – Я.
Летит комета, наверстывая сотни тысяч километров в секунду, порождая блеск и свет. Какая красота. А в параллельном мире.
Там рождаются люди, любят и умирают, мучают, насилуют, мстят и обижают, сдаются, провоцируют, атакуют, защищаются. А в параллельном мире.
Там красота, совершенство и пустота. Бесконечная сила бездействия и быстрые полеты несуществующего. Спокойствие и полная тишина. А в параллельном мире.
- Куда ты прешь, сука? Где были твои глаза?
- Я не понял, это ты мне. Да ведь ты сам во всем виноват, козел. Я не знаю, что делать, ео только попробуй смотаться, я тебя потом найду и натяну.

Она меня снова мучает. Изжога… я снова проснулся от боли раздирающей горло. Таблетки не помогают. Сода тем более.
Проблема в том, что я люблю жирное. И пиво. И ещё раньше, несколько лет назад, я загубил свою печень. Но я уже не жалею об этом. Потому что глупо жалеть о прошлом. Его, пожалуй, нужно только помнить. Чтобы не наступать на грабли во вторые третьи и пятые разы. Чёртова изжога вызывает приступы тошноты и я бегу к унитазу. Я похудел на несколько килограмм за эту неделю. Теперь стоя приспустив трусы я вижу своего "младшего брата” во весь рост. Еда больше не лезет в меня. Я ограничиваюсь чаем с бутербродами. И калориями, которые я получаю при поглощении пива. Голова постоянно болит от избытка никотина в моём организме.

1.Через месяц после смерти доктора Тимоти Лири, его другу по электронной почте пришло письмо: «Роберт, как дела? Приветствую тебя с другого берега.… Здесь не совсем так, как я рассчитывал… Очень мило, но собралась большая тусовка… Надеюсь, у тебя все в порядке. С любовью, Тимоти».
Возможно это чей-то розыгрыш, к примеру, самого Лири. Ну что ему стоило при жизни(когда он уже болел раком) попросить кого-либо через месяц послать письмо с его «мыла» этому самому Роберту.
 Но может действительно Интернет является тем «местом» , где есть шлюз для «выхода» из потустороннего мира. И не только Интернет, но и все виды мобильной и пейджинговой связи, и другие какие-либо телекоммуникацию. И после смерти, души каких-нибудь «тунов», как эфемерные неуловимые блаженные субстанции (призраки), скользят в и нередко общаются с живыми людьми, знающими либо верные Адреса почты или номера ICQ, а может и страницы.

Петербургская морось. Мелкая и холодная. Небо как потолок нависло над заливом. Небо и залив слились в единое свинцово-серое безграничное пространство. Весь мир кажется сырым с этой сеткой из мелкого дождя. Словно больше ничего не существует ни других стран, ни других народов, а существую только я и залив, перемешанный с небом и влагой, которая постоянно падает на плечи и пропитывает одежду и мысли, навевая даже не уныние, а какое-то внутреннее особое оцепенение, побуждающее мысли к работе о том, что мрак – это плохо и надо стремиться к чему-то большому и важному, чтобы его победить. Нужно действовать, побеждать в себе оцепенение сегодня, сейчас. Но как это сделать, когда все так неопределенно и нет границ, когда слишком много пространства вокруг тебя, однообразного и не дающего возможности зацепиться мыслями за какое-то движение. На заливе даже нет волны. Однообразие и неподвижность. И я стою, тоже неподвижен и думаю о том, что я буду делать, чтобы изменить этот мир. Я думаю о том, как мир может перевернуться?

Культура в России зачахла. Это сногсшибательное открытие для себя Илья Ведерников сделал после просмотра передачи "Окна", в которой изменивший муж кричал Нагиеву о том, что в театре, куда его силком однажны отвела жена, не было даже приличного буфета.

Илья с грустью вспомнил шикарный буфет театра Советской Армии, в котором он частенько с удовольствием просиживал все спектакли, начиная от "Буденовского вальса на конях с лошадьми" и заканчивая последним театральным шедевром театра СА "Перестройка в сплоченном строю пехоты, расформированной в связи с демократизацией дивизии им. Котовского".