Как тяжело сознавать, что, прожив жизнь и чему-то в ней все-таки научившись, тем не менее продолжаешь совершать ошибки. Особенно невыносимо от таких ошибок, которые «подставляют» других людей… Тогда долго мечешься и клянешь себя, ни в чем не находя ни успокоения, ни облегчения.

 А ведь существует целая прослойка людей, ошибки которых граничат с преступлениями, потому что приводят к несчастьям и разорению тысяч людей. Но «ошибшийся» при этом чувствует себя вполне комфортно! Он как ни в чем не бывало готов отвести от себя любые подозрения и обвинения в свой адрес. С него всё скатывается, как вода с гуся, и совесть его молчит, потому что изначально даже «не имела места быть» в его деяниях. Чаще всего подобные монстры попадаются среди политиков.

Автобус гремел, трясся и подпрыгивал на частых кочках. Я прислонился лбом к грязному стеклу окна и безучастно следил за лентой серых домов и голых деревьев. Время от времени моё сознание сковывала дремота – езда длилась уже больше часа. Наконец автобус кряхтя заглох возле затерявшегося среди гаражей столба остановки. „Конечная, все на выход!" - важно просипела всё время что-то вязавшая кондуктор, так и не отрываясь от своего дела. Я словно вынырнул из пропитанного запахом бензина, весенней грязи сапог и руганью воздуха салона в не более свежий, чистый и радостный ранне-весенний день. Позади меня щетинились угловатыми крышами нестройные ряды гаражей, словно иголки на еже – серые, иногда буровато-красные. Я ещё немного постоял, посмотрел на них, потом поднял воротник куртки и стал переходить дорогу перепрыгивая мелкие, но частые лужицы грязи. Я долго шёл мимо рыжих пятиэтажек, пестревших влажными пятнами таявшего снега; мимо обшарпаных зданий детских садов, школ.

Мне снился маленький ребёнок. Это был ужастный кошмар. Бедное дитя рыдало, звало кого нибуть на помощь. Это был маленький мальчик, лет четырёх. Его руки истекали кровью, рядом валялся ржавый скальпель и испачканный кровью и грязью, старенький плюшевый мишка. Это было невероятно, очень страшно и ужасно. Я хотел помочь ему, но не знал как. Из его глаз текли чёрные слёзы, смешиваясь с кровью. Он сидел на полу, в грязной тёмной комнате. Рядом стояла скрипучая (откуда я это знал?) железная кровать, с одним лишь несвежим матрацем и подушкой без наволочки. Возле кровати стояла старая, полуразвалившаяся тумбочка. Мальчик, одетый в какие то отрепья, а в помещении было холодно, как на северном полюсе. Чёрный, дощатый пол прогнил по углам, с потолка кусками свисала паутина. Единственное окно, ведущее в никуда, было всё в тёмно коричневых подтёках, рамы отсырели и покрылись плесенью.

Осталось всего три минуты.
Слышалось причудливое тиканье старых часов.
В окне искусственным лунным светом блестел фонарь.
Пальцы с лилово-красными ногтями перебирали лежащие на коленях стеклянные бусины.
Вместо уходящей в потолок лестницы перед глазами стояли серые волны и выцветшее небо.
Из-под тяжелой полупрозрачной шторы цвета ночного солнца виднелась засохшая фиалка.
Часы в углу все замедляли ход.
По темному ковру прошелестели ярко-желтые осенние листья.
В окно застучали огненные искры дождя.
Все утонуло в слепящем полумраке, когда три минуты истекли.

"Если бы я...", - единственная мысль. "Я виноват! Только я! Если бы я...", - снова, как езда по кругу...
Он сидел на каменной глыбе, нависавшей над пропастью; ярко светило солнце, на небе не видно ни одной тучки – чудеснейший день. А он сидел и нервно теребил руками волосы. Напряженный, он портил собой всю идиллию этого прекрасного места.
Час? Два? Он потерял счет времени... Оно для него остановилось, замерзло с того самого момента...
Остатки памяти: обрывочные образы, слова... Лишь одна картина никогда не уходила из его головы: Она, его любимая, бледная как смерть, в глазах застыли слезы, волосы развиваются на ветру, позади пропасть и пустота... И тут же другая картина: пропасть и ничего больше... И мысль, единственная разумная на тот момент: "Ее больше нет".

Он стоял на самом краю утеса. Внизу разливалась в своих широких берегах река, наверху расстилалось усеянное миллиардами звезд небо. А он думал.
«За что же так с ним?», - да нет, он знал, за что… «Но как?», - вот что волновало его по-настоящему. Ведь только вчера он мог все, а сегодня он – никто. Раньше он мог взглядом двигать горы и зажигать новые звезды, видеть будущее и менять прошлое. Полубог, получеловек, он думал, что всегда будет таким. А оказалось…
Вот он непонятно где, непонятно, почему он потерял свою силу, непонятно, кто сотворил с ним такое, но зато очень хорошо понятно, что ничего уже не вернуть.

Наташа проснулась от звонка будильника. День начался как обычно. Она позавтракала, оделась и отправилась в школу, в музыкальную школу... Это было то место, где она готова была прожить всю оставшуюся жизнь. Здесь, в музыкальной школе исполнилась ее заветная мечта – она начала петь. Сначала это было что-то вроде хобби, но со временем превратилось в нечто большее. Теперь она была профессиональной, пусть еще маленькой, 10-и летней певицей. Пение стало для нее смыслом жизни, дорогой в чудесную страну мелодий, ритмов, голосов, дорогой в сказку... Ничто не радовало Наташу так сильно, как возможность петь, доносить до людей эти восхитительно прекрасные слова. Когда она набирала в грудь побольше воздуха, готовясь взять очередную высокую ноту, не было в этот момент человека счастливее ее.

Другу.
Ну, вот и встретились. Сколько лет, сколько зим… Никогда нельзя положиться на этих «общих друзей»: никогда не знаешь, кого встретишь, когда придешь к ним на день рождения. Но встретились. Столкнулись взглядами… У обоих екнуло сердце.. Это- как удар в солнечное сплетение… Но тут же торопливо улыбнулись: мол, вижу-вижу, очень рад… Очень рада… Как-никак мы в гостях, это накладывает на нас некоторые обязательства. Хочешь- не хочешь, а надо вести себя прилично.
Вышли покурить на лестничную клетку. « Ну, как жизнь?»-« Да все отлично. А ты-то как? Давно с тобой не виделись»- « Неплохо.»

Я иду по невыразимо длинной улице, органично смешавшись с монолитным потоком людей. Никто не видит моего лица. Впрочем, это к лучшему.
Иду домой и несу до отказа набитый пакет с продуктами. Еще немного- и пакет разорвется, из него выпадут апельсины и запрыгают по мостовой оранжевыми шариками. Но мне все равно.
Вокруг меня бушует город, неспокойный, как Тихий Океан( неспокойный Тихий Океан- придет же в голову такое!). Но, странно, я впервые его не слышу, я нахожусь в вакууме своего несчастья. Он обволакивает меня серым туманом, наползая на глаза, и я ничего не вижу. Хотя нет, одно я вижу хорошо: ты ее обнимаешь, вы улыбаетесь друг другу счастливой улыбкой, улыбкой заговорщиков… людей, знающих какую-то истину, неведомую другим. Я же стою рядом и улыбаюсь одними губами, безуспешно пытаясь задействовать в улыбке еще и глаза.

Много на небосводе разных звезд: больших и маленьких, ярких и тусклых, с названиями и без. Собираясь вместе, звезды образуют созвездия. Ночью в безоблачную погоду можно увидеть, как некоторые из звезд мерцают, привлекая к себе внимание.
Была среди этих звезд одна маленькая одинокая Звездочка. Она жила на севере и была совсем одна. Она не входила ни в одно созвездие, так как была очень тусклой, и поэтому другие звезды не принимали ее к себе. По ночам, когда другие звезды представали во всей красе, эта Звездочка тихо плакала и от всхлипов немножко мерцала.
А на земле, в одном небольшом городе жил одинокий рыбак. Каждое утро он уходил на своей маленькой лодке в море, чтобы добыть себе еды. Домой возвращался только к закату. По вечерам он сидел на пороге своего дома и горько плакал от одиночества.