солнечный день...
 неяркий, слегка приглушенный...но солнечный... пустынные улицы...тепло... цветут уличные клумбы, деревья...пахнет черемухой...бредешь по улице... солнце слегка греет...не сжигает, а именно греет... подходишь к пруду....лебеди...посреди многомиллионного города лебеди....ослепительно белые, нереально яркие... подходишь еще ближе... золотые рыбки... небольшие, но удивительные...садишься на скамеечку... над головой нежно-голубое небо...по нему неспешно плывут облака... к тебе кто-то подходит и говорит: "Просыпайся, милая, мы приехали..."

В одном самом обычном городе жил обычный человек...
Ну, конечно на планете много городов..и тем, более в каждом городе живут люди...мужчины, женщины, старики и дети...
Так, вот это был молодой парень... все в его жизни было обычно учеба...закончилась или нет...или да...работа... друзья...
И вот однажды когда солнце сменяют звезды...вечером он посмотрел на небо...все было вроде как обычно ...но одна маленькая звездочка горела ярче всех...именно она одна а не сотни других...
Именно она заставила его остановиться и на миг забыть о своих делах и заботах.
Она была так далеко и в тоже время как будто находилась на его ладони...Он был далеко от звездочки но чуствовал необыкновенную нежность и тепло исходяшие от нее...

Карл, узнав о Сильвестре, с которым так коварно обошелся губернатор одной из северных провинций, решил лично вызволить из лагеря высокопоставленного узника и лучшую из своих перспективных моделей.

Надо сказать, что и всесильному горбуну стоило больших усилий попасть в мятежную северную зону, заключенные которой, услышав об августовском путче в Москве, взбунтовались и крепко заблокировались в своих отрядных бараках.

Когда о прибытии Карла доложили, волевой на вид начальник исправительного учреждения полковник Мордоплясов абсолютно растерялся. На глазах чиновника разрушалась самая непоколебимая в мире империя, и какой-то горбатый частник мог так спокойно с пышным эскортом прибыть в колонию строгого режима и потребовать выдачи заключенного.

Давным-давно, когда мир был ещё чист и юн, наивен и радостен, жила-была Капля. Обычная водяная капля, всего лишь несколько миллиардов молекул той самой H2O, которая, говорят, и является колыбелью жизни…

Капля не помнила ни времени, ни места своего рождения, но ей это было и не нужно – она просто радовалась жизни. Она жила в тропических широтах, где дуют сильные пассаты и идёт обильные дожди, поэтому её жизнь была слишком насыщенной для того, чтобы задумываться над такими глупыми вещами, как прошедшие дни – потоки воздуха носили её по всей планете (в пределах 30о обеих широт, конечно же), под-нимая чуть ли не к стратосфере, откуда она сама падала обратно в Океан, всё наращивая и наращивая ско-рость, от чего испытывала потрясающее удовольствие…

Я не помню войну, поэтому, может быть, её и не было. Но не в одну ночь разбомбили наш остров. Я помню только победные надписи «Prodigy», «Nirvana», «Metallica» на угрюмых бетонных стенах. Помню молчащие трубы заводов, ржавую арматуру разбомбленных цехов. Всепоглощающие серость и поражение лежали на всех строениях нашего острова. О, это были тёмные дни.
Дым свалок подпирал небо. Не помню как, но вдруг выходило солнце, и тогда победители сбрасывали нам помощь: ящики со «Сникерсами» и «Орбитом». Они заботились о наших зубах. Мы бежали по полю, блестящему от пластиковых бутылок, катаемых ветром, а ящики тихо спускались на парашютах. Иногда там, наверху, почему-то сбрасывали этот ценный груз, нашу основную еду, без парашютов. «Сникерсы» разбивались и становились жирной коричневой грязью. Скользя по обёрткам, мы счищали её с сапог и недоумевали. А подушечки «Орбита», как градины, больно били по плечам, усыпали холодную землю.

Я помню всех своих мужчин, которые оставили в моем сердце след.
И тебя я тоже помню.
Верю, что и ты думаешь обо мне, и мы встречаемся с тобой в наших воспоминаниях…Думаю, это одни из лучших моментов наших с тобой жизней.
Я знаю, нет, я даже уверенна, что мы с тобой никогда не встретимся! Мы в разных концах планеты, и нет никакой возможности найти друг друга, да и нужно ли это?
Ты мне бесконечно дорог, но вместе с тобой мы больше не будем. И мне не больно от этого.Ты прикоснулся к моей жизни когда-то, как и я к твоей… Значит, мы должны были встретиться, когда наши взгляды пересеклись, слились в один единый эмоциональный поток, и так и остались вместе в каком-то промежутке временного пространства.
Я скучаю по тебе…
Думаю, как ты там…

Ты спрашиваешь,что мне подарить,мальчик, растаявший в беззвучье телефонного эха без надежды найти свое серое облако? Подари мне морскую гладь, ставшую камнем; отсеки небольшой осколок и он будет каждую секунду создавать книгу моей жизни. Любой сможет прочитать ее, лишь только я исчезну в каплях дождя и вернусь к океанским просторам.
А еще ты можешь оставить мне колодец на далеком поле, известном только любопытным стрекозам и картинно порхающим самовлюбленным бабочкам; клянусь, никто не узнает о моем тайном окне в небо. Хотя, быть может, там, глубоко под землей и есть настоящее небо, ведь стоит только наклониться и оно примется вышептывать секреты будущего, обдавать холодом и покоем, и проникновенно звать к себе.
А впрочем, я не буду тебя ни о чем просить, промолчу, обезвредив телефон, а ты растворишься, став тенью неуместного октября.

Стояла пронзительная тишина. Никто не смел поднять глаза, сказать слово… Застывшие фигуры людей, дрожащее пламя камина. Я перевёл взгляд на Стила. Он всегда был нашим лидером, главарём… Шестеро людей, крепкая команда – мы всегда бросали вызов стихиям, ощущая полноту жизни. Сегодня нас стало пятеро.
 Фрэнк, принесший весть о гибели Ведона, стоял у порога в нашу хижину. Дрожащими руками он ухватился за косяк и тяжело дышал. Обветренное лицо с глубокой ссадиной на лбу скривилось, как у маленького ребёнка, и я понял, что он прилагает нечеловеческие усилия, чтобы не разрыдаться. Рыжие волосы были взлохмачены, Фрэнк проскакал на лошади немалое расстояние до небольшой, слегка покосившейся хижины, которая стала нам домом. Я понимал, что он чувствовал. Когда ветер бил в лицо, а земля стремительно уходила из-под ног быстрого коня, он словно убегал от того, что случилось, не осознавал произошедшего.

Принцесса умерла. «Сгорели все ее мечты и надежды» От горя рыдает король, рыдает свита, рыдают все жители страны. А жабы веселятся. У них праздник. Они кушают пирожные прямо посреди цветочной клумбы в королевском парке.
Уродливые твари – кричит им свирепый садовник – принцесса умерла, а вы развлекаетесь. И он колет их вилами всех до одной. После чего, безутешно плачет. Ведь принцесса умерла!
А на главной площади стоит хрустальный гроб. Именно в таких гробах хоронят всех принцесс. Так написано в сказках, что любят в пьяном угаре читать старики своим нерадивым или наоборот благочестивым внукам. У гроба стоит король. Ему плохо, и не хочется жить, но он понимает, что умирать ему нельзя. Неблагоприятная геополитическая обстановка. Враги сразу же попытаются захватить страну. От этого королю еще хуже.

Сыро и холодно утром в осеннем лесу. Сергей N пришел сюда за грибами. Но их, что-то попадалось совсем мало. Он неторопливо просматривал землю, покрытую разноцветной, чаще желто-красной листвой, в надежде, что обнаружит среди листьев шляпку гриба. Иногда попадались полугнилые сыроежки. Сергей их брал, а что еще делать, когда дома нечего есть. Из съестного лишь черствая покрытая плесенью корка хлеба да кусок вареного мяса, неизвестно какого животного.
Очень часто Сергею попадались поганки. Конечно, они могли скрасить Сергею долгие, дождливые осенние вечера, но он помнил, как два года назад из-за них попал в больницу с отравлением. Больше ему такого не хотелось. И плевал он на всякие видения.