Разрезать мир пополам одним взмахом ресниц. Попытаться сделать вдох, заранее зная, что не получится – воздуха больше нет. И меня нет. Остался только взгляд. Нащупать контрастность цветов, изгиб параллельных линий и дрожащие блики догорающего светила. Облегчённо закрыть глаза и погрузиться в черноту. Ночь. День. Что теперь? Что я могу? И вообще, насколько местоимение "я” применимо к взгляду? Бесполезные блуждания по контурам зданий, очертаниям улиц, акварели скверов и пастели застывшего ветра. Фисташковое небо разбивается в глазах. Не жаль. Это ненастоящее небо. Не пораниться бы только осколком, который разрезает мир пополам…

Она жила в своем сказочном мире, где не было места ничему лишнему и все было нужно, имело свои определенные места, которые никогда не пустовали. Она шла по своей проторенной дорожке, часто меня отражения в зеркалах. Она мыслила прямо. Кому-то показалось бы это вульгарно, кому-то – драматично, на кого-то - наводило бы страх, кого-то бы веселило, кому-то, просто, стало бы неуютно или не по себе… Но на самом деле ее мысли были прямым выражением ее чувств, ее реально ощутимых чувств.
Она знала все это, но не пыталась чего-либо изменить. Ни в себе, ни в отношении к ней людей, она продолжала оставаться собой. Быть собой. Не все знают, кто они на самом деле, и ты не всегда ответишь. А она знала точно. И когда подходит время, и ты спрашиваешь ее: кто ты такая – она всегда ответит тебе, не задумываясь…

Довелось мне как – то раз входить в метро и на станции метро Царицино в утренний час пик. Пока я толкался у турникетов, мог лицезреть такую картину: Чуть с стороне от людского потока стоят два здоровенных детины в милицейской форме. Взгляды их совершенно бессмысленны и направлены поверх голов (благо рост позволяет). Рядом – полная противоположность их характеру – здоровенная овчарка, которая постоянно смотрит по сторонам, пытается настроить свои породистые «локаторы» и все звуки, которые только может услышать и при этом постоянно пытается понюхать всех мимо нее проходящих.

Что ж, дай мне руку, и в путь. Слишком уж ярко сегодня сияют твои глаза… Пора. Пусть бросаются нам вслед косными взглядами – мы их стойко встретим затылками, не обернёмся. Протянем ладони лишь тем, кто поймёт.

В путь! Возьмём с собой только самое необходимое: улыбки на все случаи жизни, успевшие в нас прижиться стихотворные строчки, веру, надежду, любовь (куда же без них?) и мужество – чтобы было с чем встретить слова, пущенные нам вслед, над изобретением которых трудились не год. А мы лучше придумаем имена звездам, которые однажды зажгутся – нет, не для нас, - но, во всяком случае, к ним можно будет обратиться по имени.

Я люблю…
Я люблю засыпать
Когда капли дождя
Барабанят по шиферной крыше
Я люблю когда солнышко будит меня
Ненавязчиво нежно неслышно

Я люблю поутру
Полной грудью вдохнуть
Воздух с поля принесенный ветром
Я люблю серый хлеб
В молоко окунуть
Бод большим несгибаемым кедром

Всё дело в том, что я очень образованный человек, и очень разносторонний. Вот взять, например, филологию и сравнительную лингвистику... Думаете, я в этом нифига не смыслю? А вот шиш, смыслю, да ещё как смыслю!

Возьмём, например, для сравнительного анализа одно слово из латыни. Например, слово "конструкция". Как известно, в переводе на русский это слово означает "созидание". Однако известно, что в древне-латинском языке присутствует слово "деструкция", место которого в русском языке не занято никакой адекватной лексической единицей.

Вот и прохлада августа
Дождь моросит весь день
В зелени меньше пафоса
И удлиняется тень

Звёзды как будто горошины
Того и гляди – упадут
Ветры тоскою непрошенной
Скоро, уж знаю, придут

Сиреневые сумерки
Сгущаются над домом
Спускаются на улицу
Зелёную мою
И звёзд далёких огоньки
Подмигивают сонно
И песню звонкую сверчки
В саду моём поют

ХОЛОД. С его ледяными пальцами, достающим даже душу. ХОЛОД. Именно так, - большими буквами. Потому что это совсем не тот холод, что сковывает льдом реки, кусает за щеки... От такого всегда можно укрыться в доме у камина, или у походного костра. Нет, от ХОЛОДА не спрячешся.

Если его дыхание коснулось тебя, - уже не согрется. Не поможет очаг и горячее вино. Хотя страшен не столько он сам, сколько страх, нагоняемый им. Цепенеет не только тело, но и душа, и сознание... Надо двигаться, сопротивляться, но в том-то и дело, - сперва замерзает сознание. Мир тускнеет, теряет краски. Вокруг остается лишь тоска, и желание сжаться... Свернуться в плотный комок и спрятаться. Но бежать некуда, потому что ХОЛОД уже внутри. Если ты один – спасения нет. Постепенно вымерзнет все.

Мне бы жить, не думая о многом
На крыльце сидеть, курить траву,
Не по графику, придуманному Богом
А по сердцу жить, по своему

Мне б любви, которой я не встретил
Мне б здоровья, что уж растерял
Мне бы радости, чтоб снова взор был светел
Мне бы сон под пухом одеял