Как много горечи и печали в облысевших, пожелтевших елочках, которые воткнуты в сугроб рядом с помойкой. Новогодние елки, которые несколько дней были королевами праздника, которых наряжали всей семьей, вокруг которых водили хороводы, под которыми искали подарки , превратились из принцесс обратно в золушек. Они больше никому не нужны, с них сняли игрушки и мишуру и вынесли из квартир на холод.

В этом и есть закономерность, которая присутствует и в людских судьбах. Человек может быть на вершине славы, его освещают софиты ,на него смотрят миллионы глаз и ждут от него чего-то. Как только он поверит в свою необходимость, то тут же судьба выбрасывает его. И не прямо в помойку, а демонстративно ставит рядом. Тыкает в сугроб и оставляет.

Вот все говорят: вдохновение, муза...А по-моему можно и без этого вполне себе жить и даже немножечко творить. В пример вам мой дальнейший рассказ.

Однажды утром я проснулся до краёв переполненный творческими идеями. Любой, даже самый захудалый автор, вам скажет, что эта ситуация очень опасна, особенно для окружающих. Промедление было смерти подобно. Даже не воспользовавшись минутой на раздумье, я побежал к столу. Правда слово побежал не совсем полно описывает происходившее. Это было скорей путешествие за 80 дней вокруг земли только в масштабах квартиры. Скажу прямо, будь спринт на 3 метра от кровати до письменного стола в программе олимпийских игр пьедестал почёта, как пить дать, не обошёлся бы без российского спортсмена. Но если уж человека потянуло на рекорды, то будьте уверены только одним достижением тут не отделаешься. Вот и я бежав на всех парах, всё на тех же парах терял творческий порыв.

Она была легче весеннего ветра. Когда она начинала кружиться в танце, то делала около десяти оборотов. И меньше просто не могла.

Программист сидел в удобном эргономическом кресле. И неторопливо рыгал после случайного обеда. В его нетренированных кишках сочно переливались избыточные калории. Почти через край. Его детские остренькие пальчики похотливо выстукивали очередную логическую симфонию. На невинно-белой клавиатуре. Он был горд своим компьютером. А компьютер гордился своим программистом. Им было очень хорошо вдвоем. К тому же, на компьютере недавно нарастили память. И компьютер теперь помнил все. Всех своих самых любимых программистов.

Никогда не думал,что человек может сказать столько матерных слов за одну минуту.Нормальных человеческих было два-дорога и фонарь.Но мне было совершенно ясно о чем он.Обычный подмосковный бродяга с сизым носом,по которому били не раз,причем судя по всему били боксеры-тяжеловесы,рассеченной бровью..и безумно добрыми глазами..синими небесными глазами..В руке стакан с чем-то вонючим,я предполагаю,что именно ЭТО в стакане помогает выжить в такие морозные деньки.Хотя еще в этом списке классическая шапка-ушанка,несколько дырявых свитеров,из под которых пытается выскочить тельняшка,сгнившее от старости и влаги подъездных коридоров пальтишко,зековские наколки,которые греют кривые пальцы и беломорина в зубах.Запахи кошек,дешевого портвейна,папирос и бесполезной свободы советуют мне уйти...Безумно добрые небесно-синие глаза говорят:останься.Тушу окурок.
-Спешу я,отец...Береги себя..Пожалуйста..береги.

Вокруг было невыносимо мало место. Ворочаясь, и дрыгая ножками – она доставляла немало неудобств своей маме. Но ей было всё равно по большому счёту, что кому-то неудобно – главное, чтобы Мне было хорошо. Её нарциссизм выпирал ото всюду. Начиная, с самого раннего детства, Лилит любила любоваться собой, она была необычным ребёнком – её целью, не было показать себя, она просто хотела втоптать в грязь других. В голове крутились постоянно какие-то мысли, и отнюдь недобрые. При каждом удобном случае, она задирала одноклассников и одноклассниц, доводя до слёз своим острым, как бритва, языком. Если вы попали к ней в немилость – берегитесь, для вас настали нелёгкие времена. Училась Лилит хорошо, но тоже не для себя.

Разговор в книжном магазине. Какой-то деревенского вида мужик уже полчаса мучает продавщицу. Он ищет какую-нибудь книгу в жанре фантастики ,но явно не разбирается в этом. Несчастная девушка перетаскала мужику уже пол магазина, но покупатель все еще сомневается.
-Ну, может, попробуете Азимова? Писатель считается классиком в жанре фантастики.
-Так уж и классик?- не верит покупатель.
-Да-да, великолепный писатель. К сожалению, недавно умер.
Мужик почему-то оживляется.
-Если умер, так точно классик! Беру, заверните.

скрип половиц
благополучие уходит
через прокуренную комнату
под завывание саксофона
мимо костылей в углу.
когда-то мы учились ходить вместе
потом — порознь
вместе было радостнее
несмотря на сломанные ноги
с кем не бывает, с кем?

Когда я смотрю в твои глаза, я не вижу там ничего. Только свое отражение. Я вижу себя. Я – в спокойных, красивых голубых глазах, светящихся холодной уверенностью.
Ты создаешь впечатление человека, который точно знает, что ему нужно. Более того, не просто знает, а не обломается – пойдет да возьмет.
Ты – сам по себе.
Когда я впервые почувствовала тепло твоей руки, мне подумалось, что одиночество хотя бы не на долго возьмет отпуск. Это было чувство безысходности, тихого отчаянья. Плюс портвейн на голодный желудок, плюс очарование ночных улиц и уют не освещенных двориков. Я ощутила прикосновение тени счастья – ее легкое, мягкое, нежное касание.

По полу каталась бутылка. Обычная бутылка из- под пива, зеленая, с четко выраженной ватерлинией недопитого остатка. Я сидел по-диагонали от нее и думал, что такие даже в приемном пункте стеклотары принимают дешевле ее коричневых собратьев. От чего такая несправедливость? При равнозначности форм и содержания - обидное неравноправие. И почему она здесь, в подземелье, внутри грохочущего колесами, шипящего дверями и вечно дергающегося вагона московского метро.Уж лучше стояла бы где-нибудь на мойке пивного завода, равная среди равных, предвкушая свое новое наполнение. Или продалась бы она скорее на приемном пункте по-дешевке. Разве не за этим она приехала из Клина в Москву, да еще к праздникам.Так нет же она беззастенчиво раскачиватся посреди вагона, в такт его рессорным приседаниям. И не существует для нее ни бомжей, ни нищих. Да и спящих пассажиров на последней электричке можно пересчитать по пальцам.

Ну,вот я и в Париже,а что я знаю о нем,и что он знает обо мне. Так зачем я стремился сюда всю жизнь, мысленно в беспомощной тоске и вслух,
в пьяном угаре.Благополучная,уютная, гавань, похожая на колыбель.
Бред, конечно! Париж другой.Это я остался прежним и мне все-равно, где я.
Так зачем я шел сюда как белуга на нерест.Умереть и родить жизнь,увидеть Париж и умереть. Теперь я знаю как это бывает. И я не белуга мне нечего дать Парижу и Он не успеет. А ЖАЛЬ!