Всё идёт по задуманному плану. Всё получается. Есть вдохновение, желание творить, действовать, жить! В душе весна! Душа живёт… И. Странная череда нелепых событий. И всё. И всё пошло не так. Нет той причудливой змейки мыслей, луж эмоций, и лужиц разочарований. Всё идёт, обыкновенно… Ты похож на своих повседневных приятелей… Мелочных, мёртвых людей. Нет никаких старых интересов, работа на имидж, стараешься понравиться. Шмотки, модные штучки, бирюльки, заклёпки, до безобразия модный мат. И всё…

…он бывает порой предельно безжалостным, превращаясь во всё разрушающий сгусток тупой энергии.

Вот я со знакомой девушкой иду в самый мирный уголок зимней Москвы – бассейн «Трансвааль-парк», маленький кусочек тропиков посреди российской зимы. Мы подходим к зданию аква-парка… и не видим, не знаем, что кулак судьбы уже занесен над его крышей.

Вечер, 19-00. Судьба не торопится, она ждет, пока мы войдем внутрь, переоденемся, выйдем в «тропический зал» и окунемся в ласкающую тело водичку. Внутри уже целый час идет веселье – вечерняя дискотека. Сегодня день Святого Валентина. Повеселиться и отдохнуть пришла масса людей, и здесь, в «тропическом зале» их сотен пять. Гремит музыка, слышны колокольчики смеха плещущихся детей.

Мне однажды рассказали, как в 1956 году в Севастопольской бухте тонул тяжелый крейсер «Новороссийск».
 Там было много бестолковщины (разве можем мы, люди, вести себя «толково» в момент трагедии?!), но почему-то запомнилась одна. Некий высокий флотский чин решил лично руководить работами по спасению тонущих моряков. «Руководил» так, что крейсер в конце концов перевернулся брюхом вверх, и там, под обшивкой днища, остался воздух, и остались живые люди. И они сутками стучали в днище, прося о помощи. Высокий же чин, то ли в горячке, то ли в самонадеянности приказал почему-то просверлить обшивку. Когда приказ был выполнен, сквозь просверленные отверстия быстро вышел воздух, которым до той поры дышали остающиеся в живых моряки ТАМ, под днищем.

Она была очень красива на фоне темной гнилой воды омута. Она была бы еще красивее, если бы… рядом с нею не торчала из болотной гнили скрюченная человеческая рука… Еще недавно их было пятеро – пять водяных лилий, пять товарок, целое семейство. Но человек, угодив в омут, судорожно хватался за всё подряд на поверхности состарившегося пруда – болота, и потянул за собой на тот свет четырех из семейства кувшинок. И эта, последняя, самая красивая, осталась одна, без товарок. И ее «небесная краса» как-то вдруг померкла, стала нелепой в соседстве с мертвой человеческой рукой.
Вот так, глупо и трагично отрицая друг друга, переплелись в одной точке пространства красота и смерть.
И никакой «морали». Только немой, но вопящий в густой болотной тишине вопрос: ЗАЧЕМ?

Я открыл для себя великолепный канал на французском телевидении.

Из 660-ти программ, что предлагает мне спутниковое ТВ, канал 222 – сущий подарок: он постоянно передает классическую музыку. Он так и называется – MUSIQUE CLASSIQUE.

Это форменный бальзам на душу! Не бесконечная политболтовня, "ужастики", мультяшки, рок-клипы и прочий тарарам на всех мыслимых языках, включая арабские, а – язык скрипок, валторн, рояля... и их "коллег" по классике.

Жил-был заяц. И были у него крылья и зажигалка. Крыльев было много, всех фасонов и расцветок. А зажигалка одна, но зато золотая.
Любимым делом зайца являлось раздавать крылья. Идет бывало по лесу, увидит по лесу и давай крылья предлагать. И что удивительно – брали! Многие с удовольствием. Особенно популярны были заячьи крылья среди гусениц, что мечтали о небе. Ползет такая себе, а тут и заяц. Крыльями перед носом размахивает, подарить хочет.
Брали гусеницы крылья и казалось им, что летают. А может и не казалось…. Только зайца это уже не интересовало, он бежал дальше раздавать крылья.

- Леонардо…..
Мальчик открыл глаза. Кто-то звал его. Но лес был безлюден, как и пять минут назад. Положив маленькие ладошки на выщербленную кору дуба, он вновь прижался щекой к стволу дерева. Он любил стоять вот так, слившись с деревом, словно став его частью, любил рассматривать крону дуба, когда запрокинешь голову, и зеленая крыша опускается на тебя, а сквозь ветви сияет солнце и небо прорывается ангельской синевой, остается в глазах.
- Леонардо….
Нет, кто-то точно был рядом! Мальчик осмотрелся. Некто наблюдал за ним.
Высокий монах стоял в двух шагах от дуба. Капюшон закрывал его лицо и мальчик с любопытством заглянул снизу, но увидел лишь тени.

Копейка, Зажата в ладони. С усилием вдох. Тяжёлый канализационный воздух, серые стены. Размытые круги сверху, на называемом потолке. Это их личная квартирка. Кучкой, сбившись в углу на маленьком диване, лежит малышня. Пламя костерка, облизывает чайник, скрывающий в себе мутную воду. Пахнет клеем. Старшие как всегда нюхают.
Помню, вчера вечером жевал еду. Бес разницы, что она собой представляла, перед тем как попасть к нам, жевалась вроде не плохо, блевать ща не катит. Значит и вправду, Игорь не соврал.
Трубы. Стекловата. Как она меня зае... Зачем она вообще нужна, только кожа из за нее зудит. Чешется.

Некоторые стихи пишутся... гипотетическому образу, идеалу любви, той или тому для которых бы хотел вырвать свою душу и отдать ей(ему)...
Порой хочется верить, что этот Призрак любви реален...
Иногда мы торопимся присвоить "это высокое звание" тому, кто нас ранить в сердце... Мы им посвящаем стихи... А потом через какое-то время... происходит либо разочарование, либо элементарное насыщение друг другом, либо любовь деградирует до... дружбы...
Но стихи уже написаны, чувства были искренними, хоть и прошли...
Но... происходит новая встреча... и чувства повторяются снова возможно более ярко... И та же "история"... Наш Призрак любви ослепляет по новой...

Наконец-то мы снова вместе, и я могу взять тебя за руку! Я крепко-крепко сожму твою ладонь и скажу тебе:
- посмотри, как красива природа, окружающая нас. Как здесь тихо и спокойно! А помнишь, как в детстве мы лежали, взявшись за руки на поляне в лесу, неподалеку от твоего дома? Там тоже было тихо, спокойно, шумели листья на деревьях…
А позже, когда мы подростками обнимались на нашей любимой полянке? Тогда еще на мою обнаженную грудь села бабочка, а ты прогнал ее и сказал, что целовать эту грудь можешь только ты?
О, я вспоминаю, как взрывались бомбы, как одна из них попала в наш дом, и моя мать навсегда покинула меня…
 А каким чудесным было появление на свет нашего первенца, он родился в воинской части, где ты служил!