Вот ты идешь. Ты усмехаешься. Ты думаешь о разном и это доставляет тебе удовольствие.
-Взгляните, налево развалины древнего замка 14 века.
-Действительно древние?
-Очень.
Очень недовольный взгляд. Не знаю почему, но могу догадаться конечно. Не хочется…
Смотря на воду, ты просто вспоминаешь. Ты много видел – увидишь еще.
Нужно?
Эхо…
Много знаешь – узнаешь и того боле.
Нужно?
Эхо…

Реки, текущие вдаль. Луга, растущие вширь. Небо уходящее вверх.
Все это-ты.
Тебя не будет-ты уйдешь. Задайся вопросом: а есть ли ты?
Ты проживешь 60 лет и тебя не будет. Будто и не было никогда.
А еще есть солнце. Ты думаешь ему есть дело до тебя?
Оно видело битвы и потопы. Оно слышало стоны раненых и рабов. Оно обогревало, давало урожай, или отнимало все, что есть.
Ты думаешь, ему не все равно, что ты делаешь сейчас? Что делал вчера? Что будешь делать завтра?
Ты думешь его интересует то, что говорят о тебе люди?
Ему глубоко срать. Вот такое вот самодостаточное солнце.

Я не один час здесь, пытаюсь отогреть задницей бетонные ступеньки лестницы перед Её квартирой. Всё связанное с ней приносит неимоверную боль. Начиная с нашей первой встречи, когда Она шла под руку с каким-то бритоголовым качком.
Она невысокого роста, блондинка, волосы свободно спадают по плечам, в меру накрашенная, в меру разодетая, и сразу запавшая в сердце. Они зашли в клуб, я за ними. Он отошел, я познакомилась с Ней…
Он обкладывал Её матом, я дарила цветы. Он уезжал с очередной девицей, оставляя Её в клубе, я провожала до дома, накидывая Ей на плечи свою куртку.
Он с Ней спал, я Её любила…
И ему и мне приходилось выслушивать, что Она его очень любит.
Сегодня они ушли из клуба раньше обычного. Я решила проследить. Зачем? Не знаю. Чтобы только видеть Её. Пусть и с расстояния десяти метров.

У индейца Могучий Нюх было четыре жены. Первая жена – надёжная, вторая – работящая, третья – добытчица, а четвёртая – сами знаете для чего.
Собрались как-то все четверо в общем вигваме и стали решать как, в конце концов, по-честному разделить мужа. Долго думали и разделили так: первой жене досталась голова, второй – руки, третьей – ноги, а четвёртой – сами знаете чего. Однако негодным оказался муж, поделённый на части. Пришлось всё собрать в холщёвый мешок и выбросить в реку.
Стали искать нового мужа.

Обидно, когда мужчина плюет на тебя
Обидно, когда лучшая подруга спит с твоим мужем
Обидно, когда ребенок умер, захлебнувшись в ванной
Обидно, когда режешь вены, а горечи не чувствуешь
Обидно, когда тебя откачивает врач, и красивый
Обидно, когда делаешь еду и обжигаешься о горячую кастрюлю
Обидно, когда хочется жить так, а живешь по-другому
Обидно, когда хочешь уснуть, а тебя мучает бессоница
Обидно, когда ненавидешь весь свет
Обидно, когда принимаешь таблетку от головной боли, а запить - только водка
Обидно, когда смотришь в окно, и хочется не любоваться природой, а выпрыгнуть и разбиться
Обидно, когда я звоню, а ты не берешь трубку

Спасибо за хороший вопрос!
Это можно вполне разобрать и в рамках логических рассуждений…
Итак, что было раньше, причина или же следствие?
Допустим, причина. На первый взгляд, этот вариант кажется вполне очевидным… Но так ли это? Что было ДО первой «причины»? И что можно назвать Первой причиной? Если придерживаться космогонической концепции, которую я развиваю в своих работах, совершенно логично назвать первопричиной рождения нашей Вселенной – взрыв, уничтожение предыдущей Вселенной.
(Напомню, что Вселенной я называю Глобальную информационную систему, объединенную высшими взаимосвязями уровня Разума. Под Разумом же – непрерывную череду, преемственность смертных умов. В бесконечной вселенной теоретически Вселенная может развиваться неограниченно, количественно и качественно.)

Дрожащими руками она открыла дверь своей квартиры и зашла внутрь. В изнеможении прислонилась к стене в коридоре, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Ольга видела его. Опять. Невольно вырвался горький смешок. Их руки случайно столкнулись, когда она открывала дверь магазина. Легкий удивленный взгляд – он тоже узнал ее. Хотел улыбнуться, но потом вдруг передумал. Она поспешила быстро пройти внутрь, не оглядываясь, пытаясь убежать от него как можно дальше… Или от себя?

У старорусских помещиков чего только не было. Даже, если гол как сокол, спро-сят бывало, их высокоблагородий крестьянина: Чей холоп?
Смиренный ответ: Мамонтова, Баратынского, Эрдели.
Но и наш мужик не лыком шит – на сыновьях отыгрался. Спросят отпрысков оных: Вы чьи, сынки?
Ответ: Петров сын, Васильев сын, Иванов сын. На отцов холуйствуем.
Но, то, давно было.
Петров с Васильевым не убоялись своего батрачьего прошлого – чтут фамилию. Только вот, Иванов сын все мосты за собой сжёг – фамилию сменил. Он теперь не Ива-нов, а Иванов.

Perfect Indian is he...(с)
Sinead O'Connor.

мотающимся головой без шапки, волосами
выкинусь на воздух. петь за деньги,
говорить с высокими прохожими. ты знаешь,
порохом не пахнет - раздается запах
перевязанной на локте вялой марлей
маленькой, надушенной собаки.

Наверное сейчас она во второй или третий раз за день принимает ванну. Забросив ноги выше головы, сдувает облака из пены с худых коленок. Может быть, поёт. Не важно что – напевает что-то себе под нос – слов не разобрать. Даже это больше бормотание, чем пение, придаёт ей запах загадочности. Всегда хочется разгадать мотив, поселившийся в её голове, к которому даже ревновать начинаешь – остаётся наедине с мелодией, на лице совершенная непричастность к окружающей действительности. Где-то там – вглубинесебявся... Благоухает весной и летними запахами отвара крапивы, заварившегося мятного чая. Смешно заколотые в беспорядок волосы теперь уже, наверное, шевелюра – будут развеваться на ветру, впитывать в себя всё самое сокровенное, сочное, ароматное. Волосы она стала растить для меня. Да, она заметила, как мне нравится наматывать тонкие прядки на палец и каждый раз находить в них новые оттенки запаха дождя. И перестала их стричь, выискивая неожиданные линии. Ей это понравилось. Эти волосы пахнут дождём и сейчас, я уверен.