Гадко смотреть на себя.
Причины скрывать нет.
Опять конец сентября-..
Начало пустых бед.

Опять рисовал день.
Опять получилась грязь...
Тоскливо ползущая чернь
Смертельно печальных глаз..

Черная полоса на моей руке
Оначает,что я есть.
Белая оzначает,что душа моя тоже zдесь...

Часы говорят мне,что времени не догнать..
И иногда твердят,когда мне ложиться спать.

Я помню Вас,сидящей с папиросой
В прекрасной поzе под наzваньем лотос..
Ваш вzгляд лукавый и прелестный голос
Соприкасался с моей грустной нотой..

Как вижу, Ваш zагар,конечно же ненужный
И Ваши очи,пьяные дьявОлы
Под звуки древнерусской Радиолы
Приплясывали танец южный..

Часы идут туда,куда хотят.
И стрелки переводит только ветер,
Но если кто-нибудь zаметил..
Как сны пробуждают ЭТИХ...

Как ЭТИ шумят на планете
Как ЭТИХ ругают дети...

Когда-нибудь в унылый час квартирной жизни
Ветра пригонят мне пластинку,на которой
Джим Моррисон,Стив Беркли и Джон Леннон
Споют для совершенствования моей харизмы...

Казанский вокзал от меня сбежал...
Я ехал на север..попал на восток..
Что же такое Господь наслал
Не жизнь,а лихой,неспокойный панк-рок..

Я лечу на собаке в Питер..
Я хочу на собаке в лето..
Словно насморк Господь меня вытер
В подмосковном далеком гетто..

Чувства гниют.
Чувства умирают.
Чувства роют себе могилы.
Чувства-острые вилы.

Души черны.
Души как пепел.
Души улетают с ветром.
Души легли километром.

Ночь. Безлюдная улица. Медленно и бесшумно падал декабрьский снег. Большие пушистые белые хлопья снега, казалось, старались все сравнять под свой цвет: деревья, дорогу, остановку посреди тротуара, лавочку и чей-то холодный силуэт...
Девушка сидела одна на этой остановке. По количеству снега на ней и вокруг нее, можно было сказать, что сидела она не первые полчаса.
Снежная принцесса так медленно моргала, что можно было подумать, будто нагромоздившиеся на ресницы снежинки были слишком тяжелы.
Каждый раз, опуская веки, замерзающая красавица пускала по щеке очередную строчку слезы. Но последняя не успевала дойти до конца лица, как превращалась в лед. Щеки уже блестели от тонюсенького слоя хрупкого льда, но он не таял, потому что неоткуда было согреть его - во рту тоже было холодно.

Кода мне было лет 7 или 20, я захотела замуж. Мама сказала, зачем тебе замуж, на тебе Тыщу, иди лучше в магазин с ней сходи.
Я взяла Тыщу и пошла с ней в магазин. Там мы купили свадебное платье и пошли к крокодилу.
Крокодил оторвал нам крылья и отобрал Тыщу. Крылья я у крокодила отвоевала, хоть и прожженные, а Тыщу он мне не отдал. За это он теперь Дикобраз.

Несколько тысяч километров на поезде, и вот я снова рядом с Ним… Я влюбилась в Него очень-очень давно, даже не помню нашу первую встречу, точнее когда я увидела Его впервые… Наверное, каждый день у Него происходят тысячи таких встреч, а может и миллионы… Кого-то он забирает с собой, но чаще отпускает, влюбляя в себя и оставляя эту любовь на память… жаль только, что невзаимную… Он свободен, свободнее птиц, хотя Его и окружают тесные рамки, которые Он пытается разрушить, но иногда и сам себе их создаёт… У Него есть два верных друга-спутника, без которых Его невозможно представить, и ещё несколько друзей, просто украшающих Его.