-Ты помнишь?
-Помню…
-Как это было?
-Совсем не так, как все думают
-А как?
-Была осень. И в руках у меня была не мимоза, а зонт. Синий такой. Ненавижу зонты, они вечно выворачиваются в другую сторону и мешают идти.
-А что потом?

... И лепет несчастных детей, повторяющих неверные формулы смерти. Сайт маленький, серый, словно на газетной бумаге, второпях исписанный грязными кривыми карандашиками. Кто-то со смехом придумывает и выкладывает самые дурацкие способы, кто-то бубнит, что задолжал и друзей нет и единственная прыщавая девочка ушла от него, увлекшись учебой или кем - то другим. И одинокий вопль какого – то доктора, больного лейкозом, упрашивающего детей не делать глупостей и не спешить туда, куда трудно опоздать. Жизнеутверждающие постулаты случайного гостя, пышущего радостью от своих верных жизненных функций и неопровержимых рефлексов, от которых замирающие детские голоса испуганно молкнут. И над всем этим всепроникающий простуженный шепот умирающих лилипутов про свои маленькие, чудовищно маленькие, невыносимо никчемные проблемы, которые все вместе взятые называются обычной жизнью, а по отдельности признаются достаточными причинами смерти.

 Предлагаю Вашему вниманию пару миниатюр сомнительного содержания, написанных в студенческие годы во время скучной лекции.

Давай будем мягкими.
Лепиться из пластилина, не дотрагиваясь друг до друга даже кончиками пальцев.
Одними лишь взглядами можно сделать то, о чем другие могут только догадываться.
Мы ведь это знаем.
Давай будем сильными.
Не стану говорить банального «потому что вместе».
Это итак понятно каждому встречному.
Сильными – потому что не боимся сказать слово «мы».
Давай будем разными.

Индеец Косая Сажень отличался тем, что у него всегда выходили кривые стрелы. Как он ни старался. И линейкой правил, и бревном прикатывал, и даже под колёса поезда клал – ничего не помогало. Стрелы гнулись и летали по своему усмотрению. Отчаявшись, Косая Сажень пришёл к шаману и потребовал объяснений, справедливо полагая, что кто-то наложил на него проклятие.
Шаман посмотрел на него искоса, плюнул в угол и велел проваливать. На недоумённый взгляд соплеменника он только заметил:
– На кой хрен тебе эти стрелы дались? Ты же голыми руками медведя завалишь!
– Так я чтоб как все…
– Вот то-то и оно. Уйди с глаз по-хорошему.

Пальчики будто на прозрачных крылышках порхают по клавишам.
Совершенно ничего не понимаю в музыке.
Тетрадь с нотами. Незаметно перелистываются страницы.
Что-то происходит. Комок в горле. Лето две тысячи третьего. Комок в горле. Ненавижу музыку.
Хрупкие плечи. Запястья, связывающие руки, удерживающие пальчики.
Благодарю тебя за все. Страшно. От ощущения конечности. От того что все пройдет.
Подсвешник. Качающиеся облака огня.
Нежность несуществования. Еще. Боже, еще. Если и есть рай, то - вот он...

любимый мой, родной...
я когда произношу это во мне умирает весь лед замерзшего океана боли...любимый....откололась большая льдина ненависти...родной...тает ледник тоски...дорогой...трескается ледяная скала одиночества....единственный....дробится на мелкие части и с грохотам исчезает в бездне самое холодное место-ледяное сердце океана, там где сосредоточение всей боли, накопившейся за столько лет....

ЛЮБИМЫЙ...кричу через все миры, через все века, через миллиард галлактик и вселенных...
и ты меня слышишь, где бы ты ни был, ты меня слышишь....

прости, что отвлекаю, я просто хотела сказать, что люблю тебя...

-«Когда б вы знали, из какого сора растут…»
-…чего только не растет…
-Не перебивай, я в патетике: это классика.
-Ну, ты не первая в этой патетике, и к тому же не первый раз. Для пущей оригинальности хватило бы и трех слов из этой классики.
-Каких?
-«Из какого сора». Просто оправдание какое-то для всех! Типа «сори», не знал, что из меня полезет…
-Сейчас узнаешь.

То, что написано ниже, — это те же заповеди, которые нужно знать и помнить, как все существующие Высшие Знания (заповеди).

(Людям, идущим по пути духовности.) В луче Божественного Света нельзя держать зерно гордыни, нельзя возносить себя выше равного тебе.

Часто человек лелеет свою гордыню, не ведая того, что чем выше поднимаешь голо-ву, тем больше вероятность потерять её. Это не Бог рубит головы, это люди сами, по соб-ственной воле и неразумению, теряют её.

Ночь она стоит у раскрытого окна и старается не думать. Вообще.…Потому что каждая даже отстраненная мысль, в конце концов, приводит к мыслям о нем. Перед глазами встают одна за другой картины из их жизни. Вдруг с еще минуту назад казавшегося чистым неба пошел ливень Капли одна за другой скатывались слезой с ее щеки.
Когда он был еще рядом она твердо решила, если его не станет она умрет вместе с ним
И вот она стоит у раскрытого окна а решимости прыгнуть почему-то не хватает…