Переезд. Железная дорога, длинная кишка громыхающего товарного поезда медленно тянется, перекрывая движение. Ряд автомобилей у переезда. Толпа народа ожидает, когда пройдёт товарняк. В воздухе, у переезда, чувствуется лёгкая нервозность, утомлённость от ожидания смешанная с чувством радости у тех, кого от дома отделяет всего лишь «железка». Несколько минут и дома.
Перекрёсток. Автобусная остановка и народ на ней. Иногда появляются редкие автомобили, их небольшой поток направлен к переезду. Через дорогу медленно ползёт слабенькая старушонка, тащит за собой чем-то нагруженную здоровенную вещевую тележку…
Задумчивый мужчина средних лет устало глядит в асфальт, в руках сумка из кожзаменителя, на нём черная кожаная куртка, слегка потёртая, серые костюмные брюки, поношенные, но аккуратно – чистые. Возможно, он о чём-то размышляет, а может быть наоборот, устал от всего и старается ни о чём не думать.

Прекрасное утро, неправда ли? Вы просыпаетесь в тёплой и уютной комнате студенческого общежития, укрытые ватным одеялом. На самом деле в комнате уютно и тепло, а вы студент, проживающий в этой самой комнате, в старой доброй общаге уже давно ставшей вашим домом. Позволю себе прозаически заметить, что в наших общагах не живут, а проживают.
За окошком « - 15», но вам тепло и уютно, вы только улыбаетесь. Вам снилось что-то приятное и от удовольствия вы пускали слюнки во сне, а так как в комнате всё таки теплее и уютно чем на улице, то они слегка замёрзли, прочно зафиксировав вашу милую улыбку. Получилось как на фото. Это очень даже удобно. Ваши родные могли бы полюбоваться вами. Прямо как живой. Ну ничего скоро им вышлют вас как то самое фото. Если конечно резко не наступит весна.
Но если верить календарю, ещё зима даже не началась. Пока только ноябрь. Господи зажги искорку.

Под настойчивым взглядом уличного фонаря беспризорные снежинки кружили в ритме танго. Словно маленькие мушки, сталкивались друг с другом и тихо радовались своей короткой, но фантастически красивой жизни…
Я подставила ладони снегу. Моя чёлка, ресницы, мохнатый шарф – всё было покрыто пушистыми созданиями. Слёзы стыли на морозе. Снежинки же, мягко касаясь мокрых щёк, словно утешали, гладили, старались заглушить боль.
День Рождения – самый светлый и детский праздник на всём белом свете! Я, как затаивший вздрагивающее дыхание ребёнок, с блеском в глазах ждала чуда, волшебства в этот ежегодно солнечный февральский день. По мере угасания солнца, угасал и мой огонёк в глазах. Ни чуда, ни волшебства, но, самое главное, ни одного твоего звонка… Ни слова, ни взгляда, ни жеста… Только снежинки мягким бархатом стелились на плечи.

Сквозь выжатые голоса я вижу обратных ангелов. Вся моя любовь со мной, и я готов потратить ее на тебя. Но ты такая стальная. Будущее не заглянет в мое распахнутое настежь окно. Ты больна, давай, признай, что ты уже больна мной.

Можешь взять меня и положить в нагрудный карман – я не боюсь ограниченных пространств.

О, звездная пыль времен, как мало я видел!

Мои чувства к тебе подобны уплывающим из под ног камням: такие же скользкие и черные.

Ты всегда мечтала о внезапно проснувшихся посреди зимы медведях.

Сборы в Зеленогорске. Выматывающие тренировки. Но настроение обычно у всех все равно отличное. Но не сегодня.
Вечер. Темно. В комнате я одна…
Я устала от вечных мыслях о них. Они портят мне жить. Они просто не дают мне жить. Я так больше не могу. Я хочу уйти от всех проблем. Хочу исчезнуть, умиреть, я не хочу жить.
Я закрыла глаза, чтобы прийти в себя. В этот момент у меня в ушах раздались чьи-то голоса. Я открыла глаза и увидила у себя на плечах, ангелочка и чертенка. Они в один голос что-то говорили мне, но ничего было не понятно. Я опять закрыла глаза, и вновь открыла их. Голоса стихли, на моих плечах уже никого небыло. Но на краю своей кровати я увидела старуху. В черном балахоне, с худым лицом. Она тянула ко мне свою костлявую желтую руку…

Начинаем идти от стола (или шагать), от стола к столу, от стола к стулу, к шкафу, к дивану, можно к кровати… Можно вообще не шагать (или идти), а остаться на месте….
От стола к столу, переходим в другую комнату.… В другой комнате всё по другому, потому что комната другая и там не может быть всё точно так же…
В другой комнате вообще может не быть стола. Там могут быть только стулья или диван. А может и стульев не быть… Комната вообще может быть пустой…
(11.11.01)
Краснодарский край.

Как ты думаешь, мы когда-нибудь встретимся? Или жизнь разбросает нас по разным берегам, разорвав канатный мостик, некогда являвшимся связующим, но вместе с тем главным звеном между нами? И мне не придется писать тебе письма, потому что на конверте будет нечего указать: почтовые поезда в детство, увы, не ходят.
Завтра я уйду. Громко-громко крикну: «До свидания!», и зашагаю прочь, к Нему. Но он никогда не станет для меня тем, кем была ты. Потом я познакомлюсь с Настей - да, ее непременно будут звать Настей, - и полюблю ее. Мы сыграем свадьбу - уже совсем взрослые люди! - и станем жить вместе. Мне придется работать, может, на двух работах. Тяжелое наступит время! Настенька обязательно будет хорошей хозяйкой, научится готовить. А потом у нас появятся дети: близняшки Сашка и Наташка. Или Илларион и Олимпиада, я еще не решил. Ох, и хлопот с ними будет! Мы их познакомим с тобой, через несколько лет. Ты им понравишься, это точно! И мы с Настей будем спокойны за них. А потом…

Я летала, беззаботно порхая с цветка на цветок, любовалась голубизной неба, сиянием солнца, ароматом свободного полета. Я кружилась над лугом, не задумываясь ни о чем. Моя жизнь текла легко и радостно.
До того, как появился ты.
Увидев меня, ты сорвался с места и погнался за мной. Ты не оглядывался назад, не замечал ничего вокруг, не интересовался тем, что будет. А когда я присела на цветок отдохнуть, накинул на меня свой сачок, схватил и посадил в темную коробку. Ты открывал меня иногда, держа за оборванные крылышки. Они обломались, пыльца осыпалась, я больше не смогла летать. Но ты смотрел на меня и не замечал моих мук, не видел моих страданий. Я молча жила. Но с каждым мгновением мне становилось все хуже, я забыла, какое оно – солнце, забыла запах травы, тепло тихого ветерка.
Однажды я не проснулась.

Чужих грехов не бывает. Все виноваты.

В Бога каждый верит по-своему. У Него бесконечное число лиц и нет единого «Я». У Бога столько «я», сколько их есть во Вселенной. И каждое видит свое лицо Бога, как бы со своей точки зрения - своими органами ощущений, собственным разумом.
Я не являюсь последовательным приверженцем ни одной из общераспространенных религий, но верующий. Верю в своего Бога, которого вижу и создаю.
К этому надо добавить еще одно. Единый Бог объединяет нас всех: имеющих общую веру, верящих в разное и вовсе «неверующих».

Было тихое летнее утро. Деревья стояли далеко друг от друга, небрежно свесив в воду плачущие ветки. Ствол одного дерева обвивал плющ, не такой, как все привыкли видеть, а темный, сильный, но с сочными молодыми листьями, блестевшими этою своею чернотою на солнце. Непривычным для глаз было сочетание этих плотных, словно кожаных, листьев с легкими, воздушными цветками, оттенявших своим матовым блеском яркость красок. Плющ стремился по стволу, словно боялся не успеть встретить солнце, когда оно встанет в зените и уронит свои лучи в пруд. Вода стояла неподвижно, не тронутая рябью, и ни один лепесток, упавший в её объятия, не качался на поверхности. Мир цвел, как бывает только один раз, таким теплым, свежим, еще не тронутым полуденным зноем утром. Вода была мертвая, ни одного живого существа нельзя было заметить, но это только придавало ей особую свежесть, нетронутость, чистоту.