| Статистика |
Онлайн всего: 1 Гостей: 1 Пользователей: 0 |
|
Равновесие в ботинках
Солнце, поигрывая багряными оттенками красного, почти скрылось за Каррантухилом. Уставшие за день веселые птахи неохотно передавали свою музыкальную смену ночным аккомпаниаторам: сверчкам, кузнечикам, соловьям, медленно собирающимся в разрозненные джаз- свинг- и блюз-бэнды, чтобы наполнить своими композициями импровизированные послеполуночные пригородные клубы и пабы.
Джошуа, почувствовав надвигающуюся ночную прохладу поспешил натянуть на себя успевшие подсохнуть джинсы и рубашку. Лайам последовал его примеру, втиснувшись в обтягивающую футболку с непонятным логотипом и надписью "Мир невозможно удержать силой. Его можно лишь достичь пониманием." Кажется, это сказал Эйнштейн, подумал Джош.
Натягивая правый кроссовок, Лайам вдруг сказал, совершенно естественно, как будто он продолжал прерванные разговор: "Любовь, ведь, не в моде теперь, не так ли?" Джошуа в растерянности уставился на товарища. Он никак не ожидал такого поворота событий - вот он, Лайам, который не любит широко рассуждать о жизненных понятиях, философствовать вне рамок конкретных бытовых или индустриальных задач, который хорошо разбирается во внешней политике Ирландии и Великобритании, но никогда не судит и не оценивает действия сильных мира сего, который подчас раздражается, если разговор уходит с конкретики на демагогические разглагольствования и утрясание дуальности терминологии... Вот он, Лайам, с задумчивым взглядом шнурует свой кроссовок и заводит такие разговоры? Всему виной полдюжины бутылок Гинесса, распитых в этот субботний вечер? Пристально вглядываясь в зеленоватые глаза Лайама, Джош предпочел не комментировать его реплику. Кажется, сейчас последует что-то интересное, - Лайам так сосредоточен, подобно тому, как он выглядит, когда собирается рассказать что-то интересное о своей работе, об открытии какого-то нового явления или закономерности в своей лаборатории, о перспективах, открывающихся перед человечеством от внедрения новой технологии.
- Знаешь, Джош, мы, человечество, погубим это мир, это точно. Посмотри, как быстро мы влезаем в самые сокровенные природные процессы - русские разворачивают реки, американцы летят на Луну и Марс, австралийцы бурят планету чуть не до самого ядра. Я не разделяю основных методов Гринписа, но в чем-то они правы - мы расшатываем колыбель человечества, и, когда-нибудь она опрокинется. Все эти нефтяные, угольные электростанции, - Лайам неопределенно махнул в сторону Д. - все эти чертовы кондиционеры и ионизаторы воздуха, новомодные дизельные движки, канализация, сланцевые отвалы, затонувшие в Красном Море нефтяные танкеры - это все как короста на теле, как бубонные язвы, хуже чем чума. И, глядя на все это, рассуждая об ущербе, которые мы наносим экологии, природе, Земле, мы совсем забывает о разложении, которое творится внутри нас самих, как общества, как его элементарных единиц. Мы выбрасываем консервные банки, пустые бутылки, окурки, полиэтиленовые пакеты, совершенно не заботясь о том, как бедной природе придется все это переварить. Мы с природой - как единый живой организм, который смотрит на свой кожный покров, видит язвы и выпадающие волосы, и начинает усиленно их маскировать, замазывать новейшими достижениями косметической и медицинской индустрии, и при этом мы забываем, что клетки этого организмы - мы сами - безнадежно поражены болезнью. Мы сами запустили себя, мы не следим за собой, надеемся на мозг, на разум, но он тоже поражен болезнью. Эта его болезнь - интеллект и вера в технологии. Надо начать нам самим, начать с простого. С эмоций и нравственности. Любовь нынче не в моде, не так ли? - Вопрос повисел в воздухе, пока Джошуа собирался с мыслями вслушиваясь в стрекотание сверчка где-то в густой траве.
- Как может любовь быть в моде или не в моде? Любовь - не более чем проявление инстинкта размножения, свойственного человеку еще до того, как он превратился в sapiens'а, как голод или страх - проявления инстинкта самосохранения! Ты понимаешь, о чем я?
- В этом-то и вся суть, Джош! Именно с того момента, как человечество стало разумным, стало обществом, оно начало необратимо и методично уничтожать свой великий потенциал, параллельно развивая технологии и превращая окружающую себя действительность в гигантскую помойку. В средние века это еще не так остро чувствовалось, но теперь... Теперь весь мир встал с ног на голову. Стерлись грани и отличия, мы перемешались, мы считаем, что имеем право на все, что бы нам не вздумалось, безо всяких сомнений. Мир сошел с ума, Джош, ты сам это видишь: лучший рэппер - белый парень, лучший игрок в гольф - темнокож, Франция обвиняет Америку в высокомерии, а Германия не хочет идти на войну. Мы так приблизились к самоуничтожению, что уже смирились со скорым концом, и теперь стремимся жить на полную катушку, без оглядки, без опаски. Это приводит к падению нравственности и иному, нерациональному мышлению. Любовь не в моде. Страх не в моде. Знаешь, что в моде? Однополый секс, вот что! Попирание устоев церкви и общества, создававшихся тысячелетиями - вот что!
Джошуа промолчал. Ему всегда было интересно слушать Лайама, но теперь он находил в нем новый интересный потенциал, целую кладезь депрессивной мизантропии, которая довольно часто накатывала и на него самого, тягучей черной волной, липкой, как патока. Она окутывала сознание, и часто в ней он находил неисчерпаемый источник вдохновения для работы, быта и жизни вообще. Именно пережив эти приступы тяжелой меланхолии.
- Несколько дней назад я встретил одну девушку. Я знаю ее очень давно - уже, наверное, четверть века. Наши пути пересекаются примерно раз в год, когда летом я приезжаю в городок, где живут мои родители. Она живет там, - все еще там, в этом маленьком городке. Мы были знакомы с самого раннего возраста, когда еще детьми вместе ходили в школу. Я был страшно влюблен в нее, - это то самое чувство, которое описывал Петрарка, от которого томился Шекспир, которое толкало многих известных, сильных и волевых людей на безрассудства и вдохновляло их на подвиги, заставляло их просиживать при свете свечи или лампадки ночи напролет: И вот, увидев ее я понял, что все еще люблю ее, что мои чувства от невозможности их реализации не притупились, а наоборот, обострились. Обострились! Да так, что я испытывал физическую боль от их остроты, от того как отточенное лезвие любви впивается в мою грудь, поворачивается там, наматывая все мои внутренности на клинок. Я знаю, что она когда-то была ко мне неравнодушна, но я сейчас не нахожу в себе сил даже заговорить с ней. Теперь она замужем, и живет у отца вместе с супругом. Он, как мне кажется, трехпалубный мастодонт - зануда. По крайней мере, такое впечатление у меня складывается по обрывкам разговоров, которые я слышу, когда они проходят рядом. А говорит в основном он. И держится, как будто он знает все на свете, и тем самым очень раздражает меня, человека, который действительно все на свете понимает.
Джош не сдержался и хохотнул шутке, и тут же пожалел, что прервал повествование Лайама. Молчание сопровождалось чириканьем цикад, где-то невдалеке прочищал горло соловей, готовясь к исполнению ночной арии. Пшик-пшшшшик, сказали две бутылки Гинесса в руках Джоша, избавляясь от пробок. Лайам молча принял подношение и сделал уверенный, большой глоток.
- Когда она видит меня, я замечаю, что и с ней что-то происходит, что-то такое внутри, чего не высказать словами. А я просто продолжаю думать о ней, думать о нас, о том, что могло бы случиться, если бы я не уехал из города, если бы я не получил этой ученой степени, если бы не поселился в Д. и не посвятил себя научной работе: И вот результат - я ненавижу ее мужа, хотя понятия не имею, что он за человек. То есть я в одночасье превратился в человеконенавистника. К тому же, я считаю, что мой вклад в развитие технологий - ничто, по сравнению с запустением в моей личной жизни. Плюс к этому, я склонен винить себя в сложившейся ситуации. То есть в результате моего маленького самоанализа не выявлено ни одной положительной эмоции. Как тебе такое? Видишь, как все человечество больно? Видишь, как болен я, и никто бы этого не заметил, пока я в один прекрасный день не смешал бы серную и азотную кислоту с водой в нужных пропорциях, и не взорвал бы свою лабораторию к чертовой матери!
Лайам откинулся на траве, прикрыл глаза и стал вслушиваться в бормотание лягушек в камышах, аккомпанирующих пению соловья в дубовой рощице. Джош не ответил. Он думал о том, как один маленький камень в ботинке может заставить путника приостановиться в самом конце пути и свернуть в сторону. Подобрать слова ободрения было очень тяжело, да Лайам их и не ждал. Он наслаждался природой и чувством отчаяния.
|
| Категория: Миниатюры | Добавил: admin (08.12.2012)
| Автор: Павел Однолетков
|
| Просмотров: 223 | Комментарии: 1
| Рейтинг: 0.0/0 |
|
|
|